О, бедные евреи!

22.05.2002 21:29



В следующем сезоне Национальная опера расстанется с доброй половиной своего репертуара. Уходят "Альцина" и "Лючия ди Ламмермур", "Риголетто" и "Травиата", "Богема" и "Мадам Баттерфляй, "Блудный сын" и "Орфей". По официальной версии, их "консервируют" на неопределенное время.

Резоны Оперы понятны: чем меньше названий в афише, тем качественнее постановки. Однако, по большому счету, добрая половина слушателей ходит в оперу не ради звезд, но ради живой музыки. Посему - вперед, на "Набукко" Верди: кто знает, какой срок ему отмерен?

История создания "Набукко" - это история двух гениев, импресарио и композитора. Первый (директор La Scala Бартоломео Мерелли) подсунул второму (никому еще не известному 28-летнему Джузеппе Верди) либретто, от которого отказалась некая немецкая знаменитость. Опера была написана быстрее ожидаемого; денег на ее постановку не было. Сочинитель учинил жуткий скандал: он хотел видеть "Набукко" здесь и сейчас.

История "Набукко" в нашей Опере - это другая история. Трудно представить себе большее занудство, чем постановка режиссера Гунтиса Гайлиса. Представьте себе макет сценического оформления сцены, макет дивной красоты - собственно, как все работы Андриса Фрейберга. Представьте себе кукольные фигурки, застывшие на переднем плане этого макета. Вот вам и весь спектакль.

В оркестровой яме, не покладая рук, трудится дирижер Нормунд Вайцис, там кипят библейские страсти, помноженные на необузданный итальянский темперамент, разделенные на нашу нордическую ментальность; градус высок. Сцена отвечает презрительной холодностью. Воздетые руки - максимум, на что способны ее обитатели.

Вот пророк Захария - Леонид Савицкий, выписанный из Эстонии. Недурной бас, но почему-то кажется, что где-то в кулисах лежит раскрытая партитура "Набукко" и он ее учит в перерывах между выходами; нижнюю ноту, увы, не взял вовсе. Вот царские дочки: Абигайль - Кристина Задовска поет прилично, да партия невелика, а Фенена - Иева Вилюма голосит три действия подряд и так при этом опускает шею, напрягает связки, доставая звук из глубин, так смотрит исподлобья - аж страшно за бедняжку делается. Только к четвертому действию успокоилась (Фенена приняла яд), стала тише и естественнее.

По идее, надо бы хвалить самого Набукко, то бишь царя Навуходоносора, то бишь Самсона Изюмова, лучшего латвийского баритона. Но ничего сильнее эпитета "стабильный" на ум нейдет.

Нет, уж лучше хвалить хоры. Господи, какие у Верди в "Набукко" хоры! И поют наши славно. Только вот не различишь, когда они евреев изображают, а когда - ассирийцев...

К финальным аплодисментам становится очевидно: Опера расстается со своими спектаклями не потому, что западный образец театрального устройства предпочитает советскому, академическому.

Высококлассные певцы в состоянии перебить запах нафталина, которым отдает режиссура, но беда в том, что высококлассных певцов в Опере крайне мало, а единственная примадонна труппы, Сонора Вайце, пропустит весь следующий сезон. Театр просто вынужден беречь силы.

Автор: Маша НАСАРДИНОВА, Телеграф

Добавить коментарий
Автор:
Комментарий:
Код проверки:
Captcha